Весна 1963 года в Одессе пахла акацией и морем. Все газеты кричали одно и то же: великий Давид Ойстрах даст единственный концерт на скрипке работы Антонио Страдивари, которую сама английская королева подарила Советскому Союзу. Инструмент везли особым поездом в бронированном вагоне, под охраной, о которой ходили легенды.
В это же время в старом дворике на Пересыпи собрались двое пожилых людей, которых в Одессе знали все, но никто не называл по имени. Для всех они были просто дядя Лаврик и дядя Кобзарь. За плечами у каждого по нескольку ходок, но главное - репутация людей, которые никогда не брались за мелочь.
Лаврик аккуратно разложил на столе железнодорожную схему и тихо сказал:
Эту скрипку мы возьмём. Один раз и навсегда.
Кобзарь только усмехнулся в усы. Он уже знал, что если Лаврик сказал - значит, будет сделано.
Чтобы провернуть такое дело, нужны были молодые руки и свежие головы. За неделю собрали команду, о которой потом долго шептались по всем одесским дворам. Там был тихий медвежатник Боря по кличке Ключ, девятнадцатилетний гимнаст Славик, который пролезал в любую форточку, и мог час висеть под потолком, и красавица-карманница Лёля, от одного взгляда которой милиционеры забывали, зачем пришли.
План был простым и безумным одновременно: подменить вагон в пути, пока поезд стоит на запасных путях в Раздельной. Три минуты - и всё.
Но в самый последний момент всё пошло не так.
На перрон Одесского вокзала сошла женщина, от которой у половины города перехватило дыхание. Высокая, в лёгком плаще цвета морской волны, с той самой походкой, которую невозможно забыть. Фирочка Танцорка вернулась домой после почти двадцати лет молчания. Кто-то говорил, что она была в Париже, кто-то - что сидела в лагере под Воркутой. Правда знала только она сама.
Фира шла по Приморскому бульвару и улыбалась сама себе. Она не знала, что через два дня её жизнь снова перевернётся.
Лаврик увидел её первым. Он стоял у киоска с газировкой и вдруг забыл, как дышать. Двадцать лет назад он отдал бы за эту женщину всё, что имел. И теперь она стояла в десяти шагах от него, живая и всё такая же невозможная.
Фира тоже узнала его сразу. Глаза у неё стали совсем чёрными.
Ты всё ещё вор, Лаврик? - спросила она тихо.
А я всё ещё люблю тебя, - ответил он и сам удивился своим словам.
С этого момента план начал трещать по швам. Кобзарь ругался, молодые нервничали, а Лаврик вдруг стал делать ошибки, каких не допускал никогда в жизни.
Фира вошла в дело сама. Не просила, просто пришла вечером в конспиративную квартиру и сказала:
Без меня вы провалите всё. Я знаю, как отвлечь охрану.
Никто не посмел возразить.
В ночь операции на станции Раздельная шёл тёплый майский дождь. Команда работала чётко, как часы. Славик забрался под вагон, Лёля отвлекала молодого лейтенанта, который должен был стоять у дверей. А Фира просто подошла к начальнику охраны, улыбнулась и сказала пару слов. Тот побледнел, кивнул и отошёл в сторону.
Через три минуты вагон был подменён. Скрипка осталась в руках команды.
Но когда они открыли футляр в безопасном месте, внутри лежала записка:
«Господа воры, инструмент застрахован на миллион. Возвращайте, пока не поздно. Д.О.»
Все молчали. Потом Фира рассмеялась первой. За ней Лаврик. Потом вся комната.
На следующий день скрипка вернулась на место. Никто никогда не узнал, как это произошло. Только в концертном зале филармонии Давид Ойстрах сыграл так, что у половины зала стояли слёзы на глазах.
А через неделю Лаврик и Фира уехали из Одессы. Говорили, что навсегда. Кобзарь остался присматривать за молодыми и иногда, сидя на лавочке у моря, рассказывал новым пацанам историю про то, как они почти украли скрипку у самого Ойстраха.
И всегда добавлял:
Любовь, дети, она и есть самое большое ограбление века. От неё не спрячешься и не убежишь.
Читать далее...
Всего отзывов
12